.

Все, приехали. Сегодня объявили окончательные итоги президентских выборов. Победил этот розовощекий проповедник с благостно-правдивой физиономией, да и уши у него оттопыренные. Я бы у такого в магазине пылесос не купил, обжулит в секунду.

Приходится констатировать, что общество глубоко и безнадежно больно. Как иначе они могли проголосовать за человека с более чем сомнительной внешностью? (Где вы, старые добрые времена, когда в президенты выбирали Голливудских звезд…) А куда годится его предвыборная программа? С экономикой она рядом не стояла.

Ну, положим, с благосостоянием уже лет десять все в ажуре: к высоким заработкам и к отсутствию безработицы народ привык еще со времен компьютерного бума. И никто даже мысли в голове не держит, что в один прекрасный день все может рвануть к ядреней матери. Живут в домах с фонтанами и бассейнами, по три автомобиля на семью, в выходные таскают здоровенные пакеты из торговых центров, жрут в дорогих ресторанах, только что не похрюкивают от удовольствия.

Избранник народный выехал на моральных принципах отцов-пилигримов. Вернемся к святым истокам и всецело оздоровим Америку. Играет на больных струнах: преступность, наркотики, контроль над продажами оружия, образование. Апеллирует к обывателю, как-то раз три часа распространялся про идеалы нашего, самого лучшего в мире, американского образа жизни. Блин.

Вот они его и поддержали. Провинциальные домохозяйки, никогда не выезжавшие за пределы своего городка. Отцы семейств в белых рубашках с галстуками, перекладывающие бумажки с одного стола на другой.

Судьба у меня такая, где бы ни находился, недолюбливать народ и власти. Как я психовал в России, когда какая-нибудь мразь получала вдруг всенародную поддержку. «Народ имеет то правительство, которое заслуживает» – вот единственное, но слабое утешение.

Сегодня новоизбранный (ах, как мне это слово напоминает медицинско-онкологическое «новообразование»). Короче, мистер президент выступил с обращением к народу. Обычное «бла-бла-бла», от самовосхвалений уши вянут. Мы – самые великие, самые гуманные, самые трудолюбивые и миролюбивые, самые лучшие, гаранты свободы, демократии и прав человека во всем мире. Ежели кто цивилизацию не уважает – заставим, а если откажутся – разбомбим на хрен. Нет, сколько бы ни ругали предыдущего хозяина Белого дома, его «бла-бла-бла» все-таки не выходило за рамки приличий.

Дальше пошла привычная демагогия с вышибанием сентиментальной слезы. Контроль над продажей оружия – залог безопасности наших детей в школах и на улицах. Рядом девочка маленькая, на костылях, подстрелили в прошлом году на переменке. Держись, девочка, жертва твоя была не напрасна. Погладил ее по головке. Ну, правильно, камера смотрит в зал. Фермерская жена с широким, добрым лицом рыдает. Даже у меня глаза режет, девочку-то действительно жалко.

Ну, наконец-то, слезу вышибли, теперь моральные принципы пошли. Ограничение насилия и секса по телевизору. Секс у них, надо признать, бездарный и противный какой-то, от него разве что только импотентом станешь. А с запретом насилия – пущай запрещают. В позапрошлом году установил дома спутниковую тарелку. Триста пятьдесят каналов, куда ни щелкнешь – маньяки, сериальные киллеры, на худой конец бравые полицейские, расстреливающие мафиози. Кровь, вырванные кишки. У детей крыша едет, да что там у детей – я телевизор почти не включаю, только новости иногда смотрю.

Шарики, шарики с потолка посыпались, красненькие и синенькие. Правильно, следующий пункт программы – борьба с наркотиками. Штрафы за производство табака и алкоголя. Вместе мы очистим нашу самую замечательную страну от скверны. И наступит всеобщая братская любовь в оздоровленном обществе. Неужели сейчас петь будут? Мамочка родная, а ведь взаправду поют, встали, шарики и мишуру стряхнули, и поют. Хорошо хоть, что не «Интернационал». Типичное шоу, помесь «Голубого Огонька» и партсобрания времен застоя (далее по тексту – многочисленные ругательства).

Оздоровленное общество представляется мне весьма скучным. Стандартная, бесцветная и безвкусная Американская мечта, примерно как Мак-Дональдс на обочине автострады. Домик в аккуратном пригороде, две машины, газонокосилка. И вот, мистер и миссис Смит будут принимать у себя в доме мистера и миссис Джонс, чинно пить чай со льдом, жарить гамбургеры на газовой жаровне, незаметно заболевая раком от продуктов сгорания, и обсуждать последнюю игру каких-нибудь Лэйкерсов или Шарков. Их дети, правильные и послушные мальчики и девочки будут играть в бейсбол на газоне.

Как было бы написано в учебнике времен моего детства: «Налицо победа среднего класса, реакционная по самой своей сути, революция обывателя, вытеснившего с политической арены люмпенов и денежных мешков». Ну, и так далее.

Блин, не зря я когда-то на школьной олимпиаде первое место по обществоведению взял.

Сегодня в супермаркете наблюдал интересную сцену. Здоровущая баба с ногами-бревнами, болезненной полнотой. Таких довольно много: нарушенный обмен веществ, вызванный дешевой пищей, нашпигованной антибиотиками и пестицидами. Баба уставила руки в боки, и накинулась на щупленького такого мужичонку, покупавшего виски. Орала что-то вроде «Надо запретить» и «Алкоголь разрушает национальную экономику». Муж у нее бывший злоупотреблял, это точно, но сам факт выступления на публику весьма поучителен. Вспомнил борьбу с пьянством имени Горбачева. История повторяется, и нет ничего нового под луной.

Нет, аборигены окончательно сдурели. В нашей корпорации сегодня разослали меморандум, типа, каждый работник должен пройти обязательный однодневный курс по социальному самоусовершенствованию и правилам здорового образа жизни. Вот уж не ожидал, что частнокапиталистический сектор настолько быстро выродится и начнет выслуживаться перед властями.

Забавно, что все сотрудники на курсы пошли безо всяких возражений, стояли в длиннющей очереди, чтобы зарегистрироваться. Как стадо баранов. Вот тебе и свободные люди в свободной стране. Иногда страшно становится.

Я в таких случаях всегда валяю дурака, делаю вид, что не знал, не получил. Так хорошо работалось: телефон не звонит, в коридоре тихо. Нет счастья в жизни, прибежала секретарша с выпученными глазами. Это – Синтия, увядающая худощавая баба с огромными отбеленными зубами и слащавым голосом. Вначале – вежливо: «Ах, вы не на собрании?» – «Каком собрании?» – делаю невинные глазки. – «Как, вы ничего не получали?». Препирался с ней десять минут, говорил, что срочная работа, слащавый голос незаметно стал враждебным. «Мало того, что вы курите, нанося вред себе и окружающим, так вы еще проявляете открытое неуважение к порядкам».

Хотел было послать ее, но сдержался, хотя внутри все кипело. Пошел, зарегистрировался. Вещает такой розовенький, жуликоватый и довольный собой, поросеночек в выглаженном костюме. Неужели они их клонируют? Почему-то обозвал его про себя Партайгеноссе. Под шумок смылся. Как и в любой бюрократической системе, главное – поставить птичку.

Ехал в машине домой, думал о происходящем. Какой-то зловещий симптом: говно поднимает голову. Власть большинства, кто не с нами, тот против нас. Нет, это, конечно, не фашизм, это демократия в своих высших проявлениях.

Пора, похоже, сматываться из этой самой великой страны. Домой хочу, хотя, что я там буду делать, на что проживу? Даже программировать как следует не умею. Ладно, все как-нибудь образуется.

Рулю сегодня на работу, включил радио. Содержание музыкальных программ за последние месяцы заметно изменилось. Тяжелый рок почти полностью исчез. Очень много стало кантри, душевные такие ковбои повествуют о своей жизни. До тошноты. И еще – куча музыки из старых фильмов, в Бродвейском стиле с оркестром.

Вечером решил посмотреть телевизор. Вот это да, для того, чтобы посмотреть фильм со сценами насилия, недостаточно уже платить за канал – надо звонить по телефону и вводить в компьютер номер социального обеспечения. Зато стало меньше рекламы, и больше семейного кино: потерянные дети, облагораживающая роль труда, защита конституции, многодетная мать, преодолевающая смертельную женскую болезнь, и прочее. Соцреализм такой дается. Быстро это у них, еще и полугода не прошло.

Разговаривал с друзьями. У них трагедия – сына 12 лет арестовали за сексуальные домогательства и отправляют в колонию для несовершеннолетних. Поверить в это трудно, но он всего-навсего позвонил девочке из своего класса, хотел в кино пригласить. Девочка повесила трубку, парнишка набрал снова. После третьего звонка трубку взял папаша и, взбесившись, позвонил в полицию. Приехали, забрали. Адвокат разводит руками – новые законы, ужесточение морального надзора, ничего не поделаешь.

У меня одна надежда: может быть, подобные представители рода человеческого сами по себе вымрут? По крайней мере, хотелось бы, чтобы девочка эта осталась старой девой.

Сегодня в нашем городе вышел новый закон – окончательный запрет на курение в пределах городской черты. В автомобилях и на улицах. В ресторанах, барах, гостиницах, курение уже давным-давно запретили, еще при позапрошлой администрации. За нарушение, соответственно, суровые (хотел написать «строгие») меры. Выступал мэр, сказал, что городское управление оборудует три курительных помещения в центре, с системой фильтрации воздуха. Будут брать плату за вход, как на парковках. С типичным местным идиотизмом придумали даже курилку «драйв ин», типа, можно заехать в автомобиле и выкурить сигарету. Сигареты подорожали почти в четыре раза. Похоже, пора бросать курить.

Ну и влип я сегодня. На хайвее сзади пристроилась полицейская машина, включила мигалки. Съехал на обочину, не понимаю в чем дело.

– Вы курите в машине, – страж порядка внушительный, в форме, с кобурой. Голос как у робота.

– Так я же за городской чертой.

– Сегодня курение в машинах запрещено из-за метеорологических условий. День спасения воздуха.

– Я не знал (в голову приходит, что незнание закона не освобождает от ответственности). Извините.

– Права, регистрационный лист. – Полицейский молча выписывает квитанцию.

Все вежливо, по крайней мере без мордобоя. Идиотизм человеческий меня поражает. Сколько могут добавить одна, две, три выкуренных сигареты к выхлопным газам ста тысяч автомобилей, проезжающих здесь за день? Полицейский тут не при чем, говорить с ним бесполезно. Он выполняет закон, он – шестеренка в неумолимой государственной машине.

Собралось нас человек десять. Семеро мужиков, типичные инженеры. Три девки, одна из них довольно симпатичная. Лет двадцать пять, пожалуй, движения живые, порывистые, в глазах мысль. Здесь это редкость, аборигенки все как одна непривлекательные, с пустыми глазами и стервозные, будто выросшие в инкубаторе с куклами Барби под боком.

С утра пришла соседка. Вполне приличная с виду тетка, лет шестидесяти, секретарша в районной школе. Жаловалась на то, что когда я курю, в ее спальне пахнет сигаретным дымом. По-моему, это чушь, до ее окон не менее двадцати метров. Прочла мне целую лекцию о том, как даже ничтожные концентрации дыма вызывают смертельные заболевания. Потом, смутившись, добавила, что у соседей маленькие дети, и их родителям не нравится, что ко мне домой приезжают девушки.

Поймал себя на мысли о том, что соседка моя чем-то напоминает полицейского, который выписывал штраф. Такой же ровный, неприязненный тон, и полная уверенность в собственной правоте.

Пришлось все это выслушивать, вежливо улыбаться и извиняться. «Простите, тетенька, я больше не буду. Вообще, в скором времени собираюсь бросить курить.» Хотел добавить «И пить, и женщин любить», но передумал.

Куплю, пожалуй, пепельницу с подсосом и угольным фильтром. Не переезжать же из-за этой дуры.

Кэти куда-то исчезла. Домашний телефон не отвечает, мобильный тоже. На работе ее номер отключен. Не везет мне, впервые за несколько лет нашлась девочка, с которой просто было хорошо, и вот – как отрезало.

Со вчерашнего дня курение запрещено, табак приравнен к наркотикам. Я успел запастись сигаретами, купил накануне двадцать блоков. Надо бы закупить коньяку, пока еще можно, но деньги, кажется, на исходе.

Нет, пора сматываться домой. А что? Загоню дом, куплю себе избушку в тайге, АКМ, заведу собаку и, если что, буду отстреливаться.

Вышел сегодня вечером в дворик. Заварил кофе покрепче, как всегда. Вылил в чашку рюмку коньяка, закурил сигарету. Слышу – кусты шуршат. Повернул голову, над забором – голова соседа. Пожилой уже мужик, с бородкой, на зубра похож чем-то, наверное малоосмысленным взглядом. Как это я так расслабился, ума не приложу. Спрятал сигарету в кулак, как в школьные времена. Кивнул соседу, рукой помахал. Он не отвечает, смотрит пристально и молчит. Потом голову убрал, кусты опять зашуршали. Ну, точно бык на прогулке. Противно.

Пишу по горячим следам.

Все-таки стукачество у них в крови. Павлик Морозов был бы у Американцев национальным героем. Я так и знал, что он капнет в полицию, сукин сын. И будет горд собой – спас кубический сантиметр атмосферы и всех детей в округе от астмы и рака легких, не говоря уже о дурном примере.

Собрал сумочку – компьютер, паспорт, смена одежды. Отогнал машину на соседнюю улицу. Лег на кровать. Курю, пропади они все пропадом! Я все просчитал, если за мной придут, бегу в сад. Там к соседям справа забор совсем прохудился, две трухлявые доски я так и не закрепил. И, собственно, если задуматься – зачем ждал? Инерция мышления, надеялся, что пронесет.

Более всего меня поразило то, как серьезно меня приехали вязать. Целый отряд в бронежилетах с автоматами, вышибли входную дверь. Давно я так не бегал. В последний раз – в детстве, когда яблоки воровали, а за нами гнался сторож с ружьем. Соседнюю улицу они, конечно, оцепить не догадались.

Сейчас сижу в аэропорту. Самолет через час с минутами. Отречемся от нового мира… Пора брат, пора. Блин, почему полиция вокруг? Неужели фамилию в Аэрофлотовском компьютере засекли?